1 сентября 2012      Интервью Вячеслава Миллера художественному руководителю театра “Антитеза” (Аделаида), Наталье Миллс

 

В Аделаиде, впервые - гастроли театра «Эмпирей»… Приезд «заморских актеров» для русской Аделаиды - нечастое событие, а приезд поэтического театра - экстраординарное. И у кого бы ни родилось здоровое любопытство и множество вопросов к участникам, создателям театра «Эмпирей» - разве что у ленивого. Ядро театра, его сердце – это его художественный руководитель – Вячеслав Миллер, актер, режиссер, поэт и драматург.

Наташа. Слава, добрый день.

Слава. Здравствуй, Наташа.

Наташа. Одного взгляда на афишу достаточно, чтобы сразу возник вопрос. Аделаида – первый город в твоем гастрольном туре. Это какое-то особое отношение к нашему городу, зрителям или так «карта упала»?

Слава. Посмотрев спектакль “Оголенный нерв” в Мельбурне, ты пригласила меня в Аделаиду. Я обещал приехать. Говорят, обещанного ждут три года. Прошло три года.

Признаться, поскольку я уже запланировал поездку в Аделаиду, мне пришлось отказаться от заманчивого приглашения другого солнечного города – Ялты, на чеховский театральный фестиваль.

Наташа. Ваш театр пропитан поэтическим духом. Не спрашиваю почему, ясно – если не любовь к поэзии, так что же? Не спрашиваю, кто пишет стихи и сценарии к вашим спектаклям, тоже знаю – ты сам … И тем не менее мои знания о тебе весьма скромны, а у аделаидского зрителя их и того меньше. Мне же хочется, чтобы зрители узнали о тебе и театре «Эмпирей» как можно больше. Так как ты в хорошем смысле «многоликий Янус», то было бы разумно разделить наше интервью на секции, параграфы: Слава – драматург, Слава – поэт, Слава – режиссер и т.д.…

Итак, вопрос к Славе – режиссеру и драматургу. Думаю, зрителям  небезынтересно узнать, как можно больше о спектакле, оставляя «за кулисой» детали и подробности.

Слава. Я бы хотел, чтобы зрители увидели спектакль своими собственными глазами, а не глазами автора, и поэтому мне бы не хотелось описывать его, навязывая зрителям свою точку зрения.

Но если у тебя есть какие-то конкретные вопросы, я с удовольствием на них отвечу.

Наташа.  В рассказе А.П.Чехова два главных действующих героя: рассказчик (Иван Ильич Шамохин) и слушатель (автор рассказа). Ты на сцене рассказчик или слушатель?

Слава. Я – рассказчик и все персонажи его рассказа. В роли слушателя – зритель.

Наташа. Ты играешь главного героя. Это вопрос к Славe – актеру. На роль обычно подбираются актеры, которых роднит схожесть характеров, мировоззрение, мироощущение и т.д.  – то есть, литературный герой и  исполнитель - не чужие люди…

Слава. Не обязательно актеру и его герою быть родственными душами. Актер на то и актер, чтобы уметь перевоплощаться… Иначе всех злодеев играли бы негодяи, а всех положительных героев – порядочные люди. Бывает наоборот.

Наташа. Роднит ли тебя твое эго с твоим персонажем – Шамохиным? Или он полная тебе противоположность, антипод? Каково твое личное отношение к Шамохину, да и к главной героине чеховского рассказа?

Слава. Что касается главного героя, то я его хорошо понимаю, я переживал в своей жизни то, что пережил он, и здесь нет никаких противоречий между актером-образом и актером-творцом.

Другое дело, что в жизни мне с женщинами везло больше, чем Шамохину, да и Антону Павловичу, у которого, как известно, были сложные отношения с прекрасной половиной человечества – поэтому в своем спектакле я через героя передаю свое собственное отношение к женщине.

Что касается Ариадны – то любовь слепа; мы любим невзирая на то, заслуживают ли нашей любви.

Наташа.  Рассказ «Ариадна» был написан А.П.Чеховым в позапрошлом веке, когда борьба за эмансипацию женщин только начиналась. Сегодня это уже реальность. Насколько изменился духовный, внутренний мир женщин с предоставлением политической свободы?

Слава. Наверное, лучше спросить у женщин, особенно у тех из них, кто жил и в чеховское время, и в наше (смеется).

Думаю, что внутренний мир женщин не изменился – изменилось внешнее его проявление.

Наташа.  Как ты считаешь, открытость Шамохина перед незнакомым ему человеком – это природная искренность, откровенность? Стремление к самооправданию? Или эта открытость лишь «врачевательная»;  излил душу и стало легче? Вроде наших кухонных посиделок или похода к психологу.

Слава. Скорее, это исповедь пассажира другому пассажиру, как и есть у Чехова. Знаешь, бывают такие вещи, о которых ты не можешь рассказать даже самому близкому другу, но исповедуешься совершенно постороннему человеку (например, в поезде), именно потому, что знаешь, что никогда его больше не увидишь.

Некоторые такие реальные истории я использовал в сюжетах своих рассказов. Нечто подобное случилось и с историей чеховского героя.

Наташа. Как происходит подбор стихов для пьесы? Они пишутся специально для нее, используются ранее написанные стихи или и то, и другое?

Слава. Стихотворения в моих пьесах - самостоятельные произведения. В этом заключается одна из основных особенностей репертуара нашего театра.

Когда приходит на ум пьеса, в ней уже проявляются стихотворения, живущие своей независимой от пьесы жизнью.

В спектакле "Моя Ариадна" кроме одного стихотворения, которое было написано в процессе работы над пьесой, все стихи родились раньше, когда я в разные периоды своей жизни испытывал те же чувства, что и мой герой – когда также безумно любил разных женщин, поэтому и образ Ариадны для меня – собирательный.

Наташа. Настал черед и Славы – поэта. У тебя наверняка есть любимые поэты, которых ты постоянно читаешь, знаешь их стихи наизусть.

Слава. Конечно, но называть их имена я не стану – обижу других. А мне не хочется портить отношения с собратьями по перу (смеется).

Наташа. Возникало ли желание подражать им или писать в манере, стиле этих поэтов? Короче, не страдал ли ты эпигонством?

Слава. Искусство – это прежде всего традиции, а потом уже эволюция и революции. Можно сказать о Пушкине, что он в юности подражал Державину, Лермонтов – Пушкину и т.д.

На самом деле, просто в юные годы мы впитываем в себя все, что нам близко, и так как наши ощущения мира похожи на ощущения наших предшественников, зачастую и образы, и манера написания схожи на ранних этапах творчества.

Думаю, в моем первом сборнике "Дикий голубь", стихи к которому я написал в возрасте от 17 до 22 лет – легко ощутимо влияние близких мне по духу поэтов и писателей.

Наташа. Сложение стихов для тебя – это мученический, бессонный процесс или это непринужденное, легкое занятие в удовольствие? То есть стихи «с колдовской легкостью» ложатся на бумагу?

Слава. Я не знаю, как пишутся стихи, я их только записываю. (смеется)

Но, чтобы услышать того, кто их диктует, мне надо многое пережить, перечувствовать, перестрадать.

Наташа. Слава, а как ты считаешь, откуда и как возникают стихи? Это «очнувшиеся, проснувшиеся» пласты подсознанья, душевное освобождение от накопившихся эмоций? Этакий «поэтический Джин»?

Слава. Если ты имеешь в виду стихи поэтов – то это и то, и другое, и третье. А еще стихотворение – это душевная рана. И, если честно, мне стоит неимоверного усилия воли оголять и бередить эту рану на своих спектаклях.

Наташа. Слава, твои гастроли взорвали наш сайт. Таких шумных, порой агрессивных, антагонистских дебатов на сайте давно не наблюдалось.

Слава. Если говорят, значит, есть тема для разговора.

Наташа. Как ты относишься к твоим оппозиционерам? Они тебя раздражают, ты их не замечаешь, пытаешься вести с ними диалог или есть какое-то секретное оружие против инакомыслящих?

Слава. Я их не замечаю. Не только потому что они слишком малы, но еще и потому что они прячутся. Мне не важно, что говорят за глаза, главное, что когда в них смотрят, мне внимают. (смеется)

В лицо мне выражают только восхищение.

Впрочем, поскольку я еще и писатель, а oн в отличии от поэтa, должeн не только разбираться в собственных чувствах, но и понимать психологию других людей – я охотно верю, что я должен вызывать возмущение менее успешных людей.

Успех – это не когда всем нравится, а когда кто-то восторжен, а кто-то негодует. Когда всем нравится, я начинаю сомневаться в успехе.

Наташа. Но о тебе говорят и с восторгом, и с возмущением, наверняка эти слухи доходят до тебя. Неужели тебе совершенно безразлично что о тебе говорят?

Слава. Они же говорят обо мне, а не я о них – вот если бы я говорил о них, тогда мне было бы не безразлично. (смеется)

Скажу больше, если бы то, что я делаю, не имело такого успеха среди профессионалов, я бы тоже не сильно отчаивался. То, что мое творчество приходится им по душе, мне приятно, но не более того. Я знаю, что я делаю, и мне по-настоящему важна оценка только того, кто выше всех профессиональных экспертов.

Что же касается возможных отрицательных высказываний, надо понимать, что не обязательно то негативное, что говорится за спиной – истинные ощущения людей. Зачастую это отражение ощущения их собственной, скажем мягко, незначимости.

Наташа. Тогда понятно почему ты вызываешь такой живой, а иногда даже нездоровый, интерес у тех, кто пишет стихи…

Слава. Случай с людьми, пишущими стихи, но не поэтами – особый. Поэтов – единицы, остальных – миллионы. Мне их жаль, но я ничем не могу им помочь. Подсознательно они понимают, что они не поэты, но почему – если они тоже складывают строки в рифму, а иногда делают это даже грамотно и умело – они понять не в силах. От этого непонимания и рождается, возможно, самая сильная на свете зависть – зависть к поэту. Так было во все времена.

А тут еще Слава со своими стихами выходит в своих спектаклях на сцену своего же театра – ну как не плюнуть ему вслед, благо тот не оборачивается! (смеется)

Они не знают, чему они завидуют – если бы знали, позавидовали бы сами себе. Природу поэта я описал в спектакле “Оголенный нерв”.

Наташа. Бытует выражение (среди посвященных), что поэт - это миссионер, посредник между людьми и Богом. Ты придерживаешься такого же мнения? Или у тебя прогрессивные, атеистические взгляды на поэзию?

Слава. Как ты говоришь, “прогрессивных”, атеистических взглядов у поэтов быть не может по определению – нам ведом источник нашего творчества.

Наташа. Слава, ты человек публичный, звезда, и естественно оценки тебя, как человека и поэта крайне противоречивы. Но думаю, что ты себя знаешь лучше других. Какой эпитет, ты примерил бы на себя, который пришелся бы тебе «по плечу» или «ко двору».

Слава. Я не верю в существование звезд на земле, и не люблю эту изъезженную в поп-индустрии метафору.

Давай эпитеты и определения оставим потомкам, я об этом не задумываюсь.

Наташа. Слава, как ты считаешь, должен ли поэт быть поэтом – гражданином, т.е. быть участником политических движений? Или быть поэтом – лириком, пассивным, сторонним наблюдателем? Какова твоя позиция?

Слава. Поэт выше политики. Но это не значит, что ему наплевать на то, что происходит вокруг. Я переживаю несправедливость, злодеяния, творящиеся в мире, но при этом верю, что не какие-то политические решения и революции спасут мир, а высокое искусство. Eму я и беззаветно служу.

Наташа. Провокационный вопрос. О себе ты можешь сказать: «Я - режиссер, я - актер, я - поэт, я – скульптор…» И кого в тебе больше «закралось» с точки зрения творческой? Какое твое «Я» реализовано успешнее (с твоей точки зрения)? Каким своим «Я» ты можешь гордиться?

Слава. Я не думаю о своем “я”, меня оно мало занимает.

Все, что я делаю в искусстве – в литературном, художественном и театральном творчестве, органично переплетается между собой… Природа сама подсказывает мне темы. Рождается образ, который переходит из одной ипостаси в другую: из скульптуры в поэзию или наоборот, из поэзии в драму или прозу – энергия просто переходит из одной в другую, при этом оставляя мне лишь роль “проводника”.

Наташа. Слава, вот уже «прокат» спектакля идет полным ходом. Он стал лауреатом нескольких международных конкурсов, был показан в Мельбурне, предстоит большой гастрольный тур по Австралии и в Новую Зеландию. Есть ли ощущение, что нужно продолжить работу над спектаклем или он вполне совершенен?

Слава. В Мельбурне, кстати говоря, был показан другой вариант этого спектакля. Впервые в Австралии “Моя Ариадна” в чистом виде пройдет в Аделаиде. Впрочем, я не повторяю своих спектаклей в точности никогда, иногда импровизирую прямо на сцене, каждый показ как премьера.

К примеру, “Оголенный нерв”, который был показан в Москве, несмотря на лестные отзывы театральных критиков, был мной доработан по приезду домой, и в Мельбурне ты уже увидела другой спектакль.

Кроме того, мои спектакли сложны технически, и как ты, наверное, понимаешь, то, как я могу показать, скажем, в чеховском театре в Таганроге, я не смогу в аделаидском Star Theatrе. Приходится постоянно адаптироваться к условиям, по-новому решать технические задачи.

Многое зависит и от зрителя, поскольку зритель в моих спектаклях всегда в одной из главных ролей.

Наташа. Говоря о зрителе, какой он на твоих спектаклях? Какой зритель тебе больше по душе? И какого зрителя ты ожидаешь увидеть в Аделаиде?

Слава. Зритель везде разный. Мне легче работать с искушенным зрителем, умеющим отличить высокое искусство.

Хочется верить, что благодаря и твоему театру, который тоже, как я понимаю, не ставит во главу угла развлечение зрителя, и другому русскому театру, с творчеством которого я, к сожалению, не успел познакомиться, аделаидский зритель будет “подготовленным”.

Хотелось бы, чтобы те из зрителей, у кого предвзятое отношение к тому, что близко и доступно, и те, у кого амбиции перевешивают любовь к искусству,  отбросили предрассудки и пришли не поглазеть, как ты выразилась, на “звезду” – Славу (сравнивая и с обидой и раздражением принимая на свой счет разницу), а насладиться произведением искусства.

Вот тогда, я очень надеюсь, зрители получат истинное эстетическое удовольствие, а я подарю им свое сердце, не ощутив опустошения души.

Наташа. Спасибо большое Слава. Будем ждать твоего творческого дебюта на сцене Аделаидского театра «Star Theatre». От души желаю тебе успеха и аншлага.

Наталья Миллс



автор и руководитель
Вячеслав Миллер
Главная
Tеатр “Эмпирей”
Вячеслав Миллер
Труппа
Спектакли
Пресса
Гастроли, фестивали
Контакты